Об относительности власти и кошмарах власть имущих

По следам этой истории вспомнился один глубоко афористичный эпизод 20-летней давности.

2001 год, хмурая осень, одинокая дорога в Тверской области, ведущая нас в глухой городок, в исправительную колонию. Михаил Круг еще поет, но «Тверские волки» уже бродят где-то рядом. 

Едем на какой-то невзрачной то ли «восьмерке», то ли «девятке», на каких все тогда ездили. Я, прокурорский работник, которому по делу об «оборотнях в погонах» надо допросить сидящего в колонии автоугонщика, и прикрепленный ко мне ранее не знакомый сотрудник милицейского УСБ, только что вернувшийся из Чечни, за рулем. Крупный, усатый, в кожаной куртке и перчатках. Хмурый, суровый и неразговорчивый.

Неожиданно на этом унылом безлюдном пейзаже нарисовался стоящий у обочины автомобиль ГИБДД и почему-то одинокий гаишник. Машет палкой. Тверским гаишникам нравились московские номера. 

Мой водила останавливается, выходит из машины и тяжелой медвежьей походкой идет к гаишнику. Странно, кстати… Я и сейчас никогда из машины не выхожу, а уж тогда тем более можно было дождаться, когда гаишник подойдет, сунуть ему «ксиву» в нос и ехать дальше. Нет, пошел разговаривать. 

Через пару минут вернулся. Так же хмуро рукой в перчатке воткнул передачу, поехали. А мне любопытно, спрашиваю:

— Чего он тебе сказал?
— Сказал, чтоб я поосторожнее был.
— А ты что ему сказал?
— А я ему сказал, чтоб это он был поосторожнее. 

P. S. Как-то тревожно стало, когда я все это написал. Их разговор происходил у меня за спиной. И я туда так и не обернулся.